Позвонить Услуги

Амбулаторно-поликлиническое отделение: СПб, 2-я Березовая аллея, д.3/5 Стационар: СПб, Проспект Ветеранов, 56

Единый call-центр: 8 (812) 607-03-03
Отдел платных услуг: 8 (812) 607-05-05

Первичный прием, консультация и лечение в рамках программы ОМС осуществляется по направлению от районного онколога.

Открыта регистрация на конференцию 11-12 октября:
"Мультидисциплинарный подход: особенности междисциплинарного взаимодействия в лечении онкологических больных"
Принять участие.

07/04/2016, Аргументы и факты: Клетки рака есть у всех

Онколог об ошибках ДНК и чудесах медицины. Клетки рака есть у всех без исключения. Но почему у некоторых они перерождаются в страшную болезнь, а у других нет? Об этом рассказал Михаил Фридман, заведующий онкоколопроктологическим хирургическим отделением № 4 Городского клинического онкодиспансера в Санкт-Петербурге, к. м. н.

По данным ВОЗ, в ближайшие 20 лет число новых случаев онкологических заболеваний в мире вырастет на 70%.

Целевой скрининг

Ольга Сальникова, SPB.AIF.RU: - Почему заболеваемость раком растет такими бешеными темпами?

Михаил Фридман: - Число онкологических больных увеличивается во всём мире, так как за последние десятилетия улучшились возможности диагностики и раннего выявления заболеваний. В частности, благодаря активному и доступному скринингу, мы всё чаще диагностируем рак молочной железы, предстательной железы на начальных стадиях. Естественно, это увеличивает количество наших пациентов.

К сожалению, ранняя диагностика пока затруднена при раке поджелудочной железы, желудка, толстой кишки, которые требуют более серьёзного исследования. Свою роль в повышении статистики играет и плохая экология, рост числа наследственно-генетических мутаций и увеличении продолжительности жизни.

- На 100% рак излечим только на нулевой стадии, когда у человека нет никаких симптомов. Как тогда обнаружить болезнь? Ежегодная проверка всех органов - мифический вариант даже в самой высокоразвитой стране.

- Я работаю больше 40 лет и ещё застал профосмотры целых заводов при советской власти. И выявляемость онкологических заболеваний там была крайне низкой. Единственный вид массового скрининга, который с тех пор эффективно работает, - ежегодная флюорография, позволяющая обнаружить раннюю форму опухоли лёгких. В целом же скрининг должен быть целевым, направленным на выявление ранних форм рака среди групп риска.

А это люди, близкие родственники которых страдали раком определённой локализации, пациенты с рядом хронических заболеваний. К примеру, хронический гастрит с пониженной кислотностью - это группа риска по раку желудка. Раз в 2-3 года просто необходимо делать ФГДС. Кроме того, все мы попадаем в группу риска, преодолев определённый возраст. Поэтому все мужчины после 40-45 лет должны ежегодно сдавать анализ на простатический специфический антиген, а женщины проходить маммографию, после 50 лет всем необходимо сделать колоноскопию. Даже если нет никаких жалоб. Во многих странах эти процедуры включены в скрининговую программу. Так, когда моему знакомому, живущему в Париже, исполнилось 55 лет, ему сразу же пришёл талончик от доктора на колоноскопию. Неплохо, чтобы такая программа была введена и у нас. Увы, пока в России мы выявляем в основном запущенные формы рака кишки. Недавно у меня была 49-летняя пациентка, с двумя высшими образованиями, запущенным раком прямой кишки и увеличенной маткой. При беседе выяснилось, что у гинеколога она «сто лет не была», в туалет ходила исключительно со слабительным, а поняла, что заболела, когда на днях упала в обморок.

В то время как ежегодный осмотр у гинеколога для женщин всех возрастов позволяет выявить самый «крошечный» рак шейки матки, который можно вылечить без калечащих операций, сохранив возможность родить ребёнка. Но вместо того чтобы раз в год посетить гинеколога, участкового терапевта, люди ждут, пока их, обессиленных, принесут на руках в онкологию.

- Насколько информативны онкомаркеры, которые предлагают сделать на каждом углу?

- Онкомаркеры - большое научное достижение, но это не ранняя диагностика. Есть, например, антиген, который чувствителен к раку прямой и толстой кишки у 60% больных, а если вы в остальных 40? Увидели рекламу, сделали и успокоились... Поэтому такой скрининг должен назначать врач, наряду с другими методами обследования.

Невежество - убивает

- Ещё лет 5-10 назад по телевизору можно было услышать, как лечить рак мочой. Сегодня, наоборот, сделана ставка на просвещение, выступают ведущие медики, все виды скрининга доступны. Но люди всё равно боятся.

- Во-первых, живо ещё поколение, выросшее при Хрущёве, Брежневе, когда у нас врали. Не было наркомании, коррупции, проституции и рака. Людям писали в справках «ласковые диагнозы»: вместо рака желудка - инфильтративная язва, вместо рака кишки - полип и проч. Их «вылечивали», они были счастливы. Но умершим в свидетельстве о смерти писали рак. Получается, от рака умирали все - этот ужас сохранился. Зачем лечиться, если всё равно помру.

Во-вторых, есть люди, которые по-прежнему верят в чудеса, лечатся травами, ядами и даже упомянутой мочой. Ко мне недавно пришёл больной, который буквально сбежал от лечения в июле, нашёл иммунологов, они ему делали китайские вакцины.

Он был очень доволен, но контрольный снимок лёгких выявил, что появились метастазы. Мы его взяли обратно, но уже с другим диагнозом, методом лечения и прогнозом.

Третья группа таких «отказников» не понимает, что лучше сейчас перенести какую-то серьёзную операцию, химиотерапию и получить шанс на спасение, чем медленно умирать от прогрессирования заболевания. А ведь мы 50-60% онкологических больных вылечиваем. При нулевой стадии число выздоровевших приближается к 100%, при I - к 90%, при II сразу начинает падать до 60%, при III стадии вылечиваются меньше половины и с IV стадией 5-8% живут на протяжении 5 лет. Поэтому борьба с невежеством и доступность диагностики и медицинской помощи - главные помощники в борьбе с раком. Важно, чтобы работали и государственные специализированные программы. Взять, например, Японию, где было катастрофическое положение по раку желудка. Заболеваемость там и сейчас колоссальная - в 2-3 раза выше, чем у нас. Но они разобрались, что дело в генетической предрасположенности к этому виду рака. В стране ввели государственную систему скрининга, включающую личную уголовную ответственность хозяев и директоров предприятий. И теперь 60-70% выявляют на первой стадии.

- Вы специализируетесь на раке пищеварительных органов. Какую роль в его развитии играет питание? Ведь от рака желудка одинаково умирают как любители гамбургеров, так и брюссельской капусты...

- Недавно 53-летняя пациентка обратилась ко мне с вопросом: «Я купаюсь в проруби зимой, летом хожу на байдарке, у меня нет лишнего веса, я никогда не пила и не курила, родители мои онкологией не болели, почему у меня рак прямой кишки?». Я отвечаю, что, по-видимому, были ослабленные рецессивные гены у обоих родителей, и когда они скрестились - получился доминантный. Он-то и сыграл свою роль в развитии заболевания.

Поэтому наряду со здоровым образом жизни нужно учитывать и другие факторы. Однако доказано, что употребление рыбы, овощей, фруктов способствует профилактике рака пищеварительных органов. Так как клетчатка связывает каловые массы в комок и тем самым блокирует желчные кислоты. Что касается вредных привычек, то курение приводит не только к раку лёгкого (курильщики болеют им в 12-15 раз чаще), но и к раку пищевода, желудка, толстой кишки, молочной железы, так как вместе с табачным дымом в организм поступают вещества, способствующие мутациям генов.

А вот против бокала хорошего сухого вина в неделю - я ничего против не имею. Оно обладает иммуностимулирующим действием.

На 100% рак излечим только на нулевой стадии.
На 100% рак излечим только на нулевой стадии. Фото: АиФ

- Насколько влияют на развитие онкологии стрессы? Сейчас кризис, некоторые потеряли работу…

- Настоящий стресс, когда ты не просто поругался с супругом, а потерял близкого человека, работу, квартиру в пожаре - действительно способствует развитию онкологии. Это я вижу и на примере своих пациентов. В мае скоропостижно умер муж - в октябре обнаружена злокачественная опухоль, погиб сын - через полгода появился рак.

Микроскопические очаги рака есть у всех, так же, как и иммунитет, который должен с ними справляться и не допустить мутации клеток. Стресс же вызывает резкое снижение иммунитета, и в частности, противоопухолевого.

Лечиться до последнего

- Говоря о кризисе. Как он ударил по лечению онкологических больных в России? Ведь зарубежные лекарства выросли в цене в два раза.

- Мы живём во время экономического кризиса и это нужно принять как данность. Пока недостатка лекарств мы в Петербурге не испытываем. Все горожане по закону должны их получать бесплатно, по программе ОМС. Другое дело, что ещё три года назад их выдавали «полными горстями» - «что-то да поможет», сейчас надо экономить, причём не на лечении больных, а самом подходе. К примеру, англичане посчитали, что таргетная терапия для всех невыгодна и убрали её из своей госпрограммы.

Сейчас мы применяем молекулярно-генетическую диагностику, которая помогает сразу назначать более действенные лекарства. Кому-то сразу нужна таргетная терапия, кому-то поможет классическая схема. Это позволяет значительно сократить расход лекарств. Другое дело, что какие-то фармакологические структуры хотят, чтобы определённые лекарства назначались немедленно и всем и нередко накаляют ситуацию. Отечественное фармакологическое производство также необходимо, сколько можно продавать нефть и покупать лекарства.

- Как сегодня оказывается паллиативная помощь онкобольным? Почему так часто мы слышим о случаях самоубийств людей с последней стадией рака?

- Работая 33 года в одном онкологическом учреждении и видя перед собой десятки тысяч пациентов, я вспоминаю только два случая самоубийства в нашей больнице. И не потому, что мы не назначили этим людям обезболивающее, а потому, что они жить не хотели. Я не исключаю, что сегодня некоторые из тех случаев, которые прогремели по всей России, связаны с недобросовестными врачами. По непонятным мне причинам не пожелавшими связываться с «красным рецептом» и облегчить страдания своих пациентов. Потому что обезболивающие средства есть, в том числе и в виде пластырей, которые действуют 36 часов. Скорее это отдельные трагедии, а не система.

- Как вы работаете с пациентами, которые уже обречены? Советуете им бороться и верить до конца или прожить оставшиеся дни в свое удовольствие, не скитаясь по больницам…

- Люди с метастатической формой рака, не получающие комплексную терапию, живут в среднем 6 месяцев, получающие - более 2 лет. Разница есть - поэтому я всегда за лечение. Даже если у человека рак IV стадии с метастазами, мы можем ему назначить терапию, которая позволит прожить ему дольше и чувствовать себя лучше. Я не говорю о людях с сильным болевым синдромом, для таких пациентов у нас есть хосписы, которых в городе 8. И нужно развивать эту сеть.

Будущее - за генами

- Часто люди, от которых отечественная медицина отказалась, едут лечиться в Израиль и Германию… Удаётся ли зарубежным медикам спасти таких пациентов?

- Мы используем одно и то же оборудование, схемы лечения, медикаменты и получаем примерно одинаковые результаты. Возможно, у нас нет особого подхода к больным и комфорта в палатах. У меня были пациенты, которые уезжали за границу, возвращались, умирали. Этих людей можно понять - они хватаются за любую соломинку, ищут чуда, а чудес в нашей специальности не бывает.

- Неужели за всю историю вашей работы ни одного?

- Всем хочется, чтобы это было без лечения, а если тут приложили руку врачи - это уже чудо «не чистое».

Но иногда я едва успеваю закрыть рот рукой, откуда просится фраза «ты ещё живой!». Приходит человек с крайне запущенной формой рака, ты делаешь, что можешь, и понимаешь - жить ему осталось недолго. А он себе живёт и через пару лет является на приём. Так у меня был дедуля с неоперабельным раком прямой кишки, который через три года бодренько зашёл ко мне в кабинет спросить, можно ли ему на даче поднимать тяжести. Посмотрел - нет, рак так и сидит, но метастазы не пошли, опухоль не увеличилась.

Это в основном бывает у пациентов пожилых, у молодых чаще рак агрессивный, который быстро приводит к печальному исходу.

Поэтому случаев, когда нелеченный исцелился, - у меня не было.

И все чудеса в лечении онкологии возможны только с помощью медицины. А её будущее - в диагностике рака на уровне ДНК, которая позволит выявить опухоль ещё до её фактического появления. Сложнейшие операции, жёсткие схемы лекарственной терапии, которые онкологи сейчас вынуждены применять, так как имеют дело с запущенными формами болезни, уступят место генной терапии, позволяющей исправлять ошибки ДНК.